Утром, дойдя до мастерской, я еще на входе в загоны с ариуками услышала звонкое постукивание топора. Джозон, увлеченный своим занятием, но, как мне кажется, еще больше увлеченный старой, вновь засверкавшей мечтой стать магом-изобретателем и поступить на службу в королевскую мастерскую, сначала даже не заметил моего появления. Я какое-то время тихо стояла, прислонившись к стене, и наблюдала его сильные, уверенные движения, быстро придающие безликому дереву форму. Мне даже показалось, что парень что-то тихо напевал себе под нос. Гракнонсы находились в мастерской, мне кажется, их даже стало больше и часть из них, к моей радости, помогала магу с работой. Может, он перенял мою привычку увлекать этот народец игрой, а не работой? Капелька, которая спала сегодня со мной, имела вид диковинной птицы, интересно, зависит ли ее форма от настроения?
Джозон возился с колесами, с аккуратностью и любовью подгоняя друг ко другу детали. Я внимательно наблюдала за его работой, но кроме общих советов, мало что могла подсказать. Как и все городские жители, я видела телеги только на экране или на фотографиях. Парень, уже принявший решение устранить любое применение магии, достаточно быстро понял особенности конструкции, и мое присутствие скорее мешало ему, чем помогало. Поэтому, я сидела и играла с гракнонсами в выстроенном вчера городке, когда к нам в мастерскую спустилась Нару. Я подняла на нее взгляд, неясно ощущая недоброе. По ее потерянному выражению и по неуверенной улыбке, я уверилась в том, что ее подослала к нам госпожа Олгаретт. Этой внешней растерянностью она давала выход стыду за вторжение, я молчала, давая ей возможность начать разговор первой.
— Я проходила мимо и зашла узнать… — Ее голос извивался как подкинутая в воздух змея, — Чем вы тут заняты.
Мы с Джозон молчали, поэтому ей пришлось продолжить. — Госпожа Олгаретт слышала, что вы мастерите что-то для королевской ярмарки мастеров, и она хотела бы лично взглянуть на результат. — В помещении повисла неловкая тишина, тут же стыдливо прервавшаяся стуком топора о дерево.
Внимательно взглянув на строящуюся тележку и на городок гракнонсов, она все же проговорила. — Мари, не вини меня, я просто передала поручение госпожи.
Я кивнула, размышляя о том, была ли она прежде подругой Мари или нет. Но отвечать ей все же не стала.
3.3 — Это — наше изобретение
Собирали мы тележку у входа в загон, и посмотреть на это собралась, кажется, половина замка. Слуги останавливались на пару минут, чтобы проследить за работой, потом убегали по поручениям и непременно возвращались, чтобы лично понаблюдать за тем, как продвигается дело. Я, все еще ощущая неподдельную гордость за наше первое изобретение, не считая мелочи, находилась все время рядом, впитывая в себя эту наэлектризованную атмосферу ожидания и любопытства. При этом я ощущала и личную ответственность за изменения, которые принесет она в этот мир. И что уж таить, к моему оживленному настроению примешивалось и ожидание хорошего заработка, я уже мечтала о просторном домике в столице, окруженном пышной тенью сине-лиловых крон, на которые я буду любоваться, сидя по утрам у раскрытого окна. А вокруг меня…
— Что вы делаете? — Прервал мои размышления низкий женский голос. Я, очнувшись, осмотрела толпу — одинаковые предвкушающее развлечение лица. Большинство из них пришло сюда из скуки, другим действительно интересно.
— Скоро увидите. — Ответила я, переводя взгляд на спокойно продолжающего свою работу Джозона. Я на короткое мгновение даже залюбовалась на его ставшие уверенными и точными движения. Когда он был занят изобретением нового, он совершенно преображался, исчезала куда-то без следа и его скромность, и зажатость, и неуверенность.
— Вы это изобрели для королевской ярмарки мастеров? — Поинтересовался щуплый подвижный подросток.
— Да. — Ответила я, ощущая гордость и за себя и за своего преобразившегося друга, как будто это изменение было полностью моей заслугой.
Когда тележка была готова, я осталась охранять ее от назойливого внимания зевак, а Джозон отправился за прибрежным траручем. Пока я сидела на корпусе, стараясь не обращать внимания на любопытные, лижущие меня по рукам, спине и волосам взгляды, к телеге неспешно подошла госпожа Олгаретт с тонким, держащимся одновременно и подобострастно и грозно мужчиной. Пока они подходили, я с интересом наблюдала за изменениями на лице этого, видимо, боязливого, но тщеславного мужчины, его губы удивительно выражали все его мысли, изображая то презрительную неподвижную строгость, то дрогнувшую трепетную робость. Глаза мужчины с удивительным проворством осматривали присутствующих, которые под их влиянием как-то невольно становились меньше, суетливее, неприкаяннее. Эти метаморфозы, видимо, зависели от того, что говорила ему в это мгновение госпожа Олгаретт. По ее лицу можно было прочитать только одно — отравление, развращение властью, которое останавливает, замедляет только природная лень хозяйки. Я повела ладонью по волосам, стараясь собраться, нет, не для того, чтобы успокоить страх, а для того чтобы смирить свое раздражение.
— Мари, не видишь свою хозяйку? — Проговорила женщина, подходя и вцепившись взглядом в телегу. Видимо, ее неприятно поразило мое безразличие. — Я хотела бы знать за что я плачу вам свои деньги и не пожалею ли я о своей щедрости.
— Мы не ариуки, у нас нет хозяев. — Не сдержала я замечания, поворачиваясь к стареющей женщине. — И ваши деньги мы как раз и пытаемся сохранить, улучшая условия труда.
Женщина взглянула на меня с едва сдерживаемой неприязнью, но, видимо, все же решила, что спорить с прислугой выше ее достоинства.
— И как это…. это сооружение сохранит мои деньги? — Проговорила она, наконец, обращаясь уже не ко мне, а к своему спутнику. — Гаселай, что думаешь?
Мужчина цепко взглянул на постройку, на которой я сидела. Понятно было, что моего мнения здесь не спрашивали, я ощутила, как старательно это мелкое любопытство обходит мое присутствие, обтекает меня, совершенно не принимая во внимание. Мужчина же, напротив, понял больше и взглянул на меня с оценивающим, но осторожным любопытством. Я улыбнулась, все еще не спуская взгляда с моего лица, пытаясь угадать по моим реакциям правильность или ошибочных своих предположений, он произнес.
— Думаю, госпожа, это устройство необходимо для хранения… продуктов. Строить загоны и склады сложно, а здесь за пару часов можно создать…
Я усмехнулась. Мужчина взглянул на меня с неодобрением.
— И зачем мне дополнительные склады? — Произнесла хмуро госпожа Олгаретт, — у меня своих в замке достаточно. — Она явно начала терять интерес к нашему изобретению. В это время во двор вошел Джозон, ведя за собой на привязи крупное высокое животное, напоминающее приземистого жирафа, покрытого чешуей. Собравшаяся было уходить госпожа Вивалия Олгаретт приостановилась, пораженно наблюдая как маг молча начал запрягать прибрежного траруча. Мы придумали свое несложное подобие конской упряжи, и теперь Джозон пытался прямо на месте подстраивать и подтягивать его под наши нужды. Траруч спокойно и без интереса осматривал свои передние копыта. Когда все было закончено, парень вскочил на телегу, и легким импульсом направил животное вперед, колеса заскрипели, и вокруг нас сгустилась пытливая тишина. Тележка тронулась и легко покатилась вперед. Собравшаяся у загона любопытная толпа слуг отпрянула назад, и, несмотря на присутствие госпожи, начала перешептываться. Доехав до противоположной стороны двора и проехав вокруг замка, мы вернулись к своему загону. Слуги встретили нас с доброжелательным интересом.
— И большой вес может перевозить эта…
— Телега. — Подсказала я.
— Телега. — Повторил крупный рослый мужчина.
— Давайте проверим. — Улыбнулась я. — Садитесь.
Сначала неуверенно, потом все более бойко в кузов стали подниматься посмеивающиеся девушки, потом любопытные парни, потом домовитые мужчины. Скоро на телеге стало так тесно от возбужденных, ожидающих людей, что я даже подумала, не слезть ли мне на землю, когда Джозон, направив вперед траруча, все более ускоряя его бег, широко счастливо улыбнулся и издал протяжный ликующий клич. Я успокоилась и удовлетворенно осмотрела все более оживляющихся слуг, да, у нас получилось! Позади меня раздался первый подтверждающий нашу победу возглас.
